Музыкальный мастеринг по-прежнему в поле наших интересов и сегодня в центре нашего внимания студия Ten Eight Seven. Ее владелец Beau Thomas прошел путь от ди-джея и drum’n’bass музыканта до одного из самых востребованных звукоинженеров в Великобритании. И сегодня он откроет нам несколько тайн своего мастерства…

1.png

Музыкальная карьера для Beau Thomas началась с участия в drum-n-bass проектах Babylon Timewarp, The White House Crew и Intense. Позже инженер по нарезке винила Shane McEnhill предложил ему более прибыльную работу в студии Heathmans Mastering, где Beau должен был также нарезать виниловые пластинки. После того, как Heathmans закрылись, Thomas проработал недолго в Masterpiece Mastering. Затем он решил взять всё в свои руки, арендовал студию и занял должность ведущего звукоинженера.

В качестве нового названия для организации было выбрано Ten Eight Seven Mastering и это произошло в 2012 году. С этого момента Thomas специализируется  на мастеринге виниловых пластинок и CD для самого обширного круга клиентов, в числе которых входят Wilkinson (RAM Records и Virgin), Icarus (Sony),  Aphex Twin, dBridge и лейбл Hyperdub.

У нашего героя за всё это время накоплен богатый опыт работы, как с аналоговым, так и цифровым форматами. И именно благодаря этому Thomas остается для многих самым востребованным и незаменимым специалистом в этой области, особенно в последнее время, когда винил переживает свой очередной подъем. Сегодня его навыки нарезки виниловых пластинок востребованы еще больше, чем когда либо. В нашем интервью Beau Thomas расскажет о том, как устроена его работа в студии и поделится парой нужных советов…

MusicTech: Итак, расскажи нам, откуда у тебя возник интерес к мастерингу?

Beau Thomas: В 1999 году дела пошли у меня плохо и мне нужна была работа. Великий нарезчик винила Shane McEnhill, ныне владелец Finyl Tweek, работал тогда в Heathmans Mastering и именно он пригласил меня туда работать. Мне приходилось работать курьером и копировальщиком CD.  У них было две комнаты, одна отводилась под винил, другая под CD и видимо оттуда и возник мой интерес к мастерингу. И хотя я чаще всего работал с цифровым форматом, моим главным носителем оставался винил. К тому моменту я уже успел нарезать кучу дабплейтов,  но всегда старался превзойти самого себя. Ко всему же комнаты для нарезки были гораздо больше по размеру, там всегда стояли аудиосистемы и станки самого лучшего качества.

MT: Как шло привлечение клиентов в самом начале?

BT: Если я разговаривал с артистами напрямую, например с Fabio & Grooverider, на мое предложение нарезать пластинку, они говорили мне, мол «Что? Какой Beau?». Немного времени спустя я случайно встретился с Quiff из Total Science и предложил ему нарезать дабплейт бесплатно, при условии, что тот мне пришлет свои два трека.  На следующей неделе в понедельник у меня было 18 их треков! После этого случая, он рассказал Fabio и всем остальным и вскоре мой телефон уже разрывался от заказов. Все хотели нарезать дабплейт у меня. Нарезка дабплейтов – это прекрасный способ начать карьеру мастеринг-инженера, если ты испортишь какую-то пластинку, то ты всегда можешь всё исправить. Это ведь не стадия записи, когда ты получаешь пробный прессинг, чтобы затем передать его в работу, и если партия, вернувшись оттуда, звучит паршиво, то нужно заново нарезать и отправлять повторно.  Так что всё началось для меня именно тогда. За 5-6 лет я не нарезал ни одного альбома. Всё, что я нарезал, были пластинки с одним треком, записанным на каждой стороне.

2.png

MT: Стало быть, что репутацию твоя студия заработала достаточно быстро…

BT: Я нарезал винил для самых крутых ребят. Во времена студии Heathmans многие могли выполнять эту работу, но мне потребовалось время, чтобы доказать всем, мои клиенты всегда уйдут довольными. Как только у тебя начнется это получаться, оставляй свое имя на пластинке,  для виниловой индустрии это имеет очень важное значение. Именно по этой причине я подписываю каждую свою нарезанную пластинку.

MT: Расскажи о своем оборудовании, которым ты пользуешься в студии?

BT: Мне довелось работать в красивейшей студии во времена существования Heathmans, и мне очень с этим повезло.  Владелец  Ronnie Garrity был ко мне всегда благосклонен. Потом мне предложили работу в  Masterpiece, тогда в студии вкладывались просто огромные деньги. Расценки и стоимость аренды достигали астрономических высот. Со временем студии стали обходиться двумя студийными комнатами вместо пяти. Издержки стали сокращаться. Не обошло это и Heathmans с Masterpiece. Они тоже пошли по этому пути, но к счастью мне удалось предложить сделку хозяину Masterpiece, который уже тогда задумывался о переезде. Мне нужна была некоторая сумма для обустройства студийной комнаты.  Среди главных покупок в планах были новая консоль, панель для мониторинга и полностью новая коммутация. Я выкупил все необходимое у  хозяина, арендовал помещение, и так появилась студия Ten Eight Seven Mastering. В ноябре нам исполнится 4 года.  Многие спрашивают меня, почему я не начал свой бизнес раньше. Но позвольте, где бы я купил станок для нарезки? У меня стоит один единственный VMS 80, который был выпущен партией в 74 штуки.  Сейчас пошла новая волна интереса к винилу и цены на такие станки колеблются от 80,000 до  100,000 фунтов стерлингов.

MT: Оборудование весьма дорогое, и какие же у тебя расценки?

BT: Расценки для больших лейблов не отличаются от расценок для мелких. Но, если кто-то придет ко мне и скажет: «мы только что открылись и до этого ничего не выпускали на виниле», то тогда цена будет не всегда по прейскуранту.  Очевидно, что мои расценки за эти годы существенно возросли. Но я потратился немало на оборудование, и мой уровень вырос за эти 10 лет соответственно. Хотите – верьте, хотите – нет, но я делаю много чего и бесплатно. Есть такой парень Charlie Rhymes , она работал с The Qemists, так вот у него нет больших денег, поэтому я сделал мастеринг четырех треков ему, не взяв ни пенса. Просто потому что мне нравится то, что он делает.  Я стараюсь подходить к вопросу с позиции, насколько человек  увлечен тем, что он делает и насколько он предан музыке, нежели, сколько денег он может сейчас заплатить.

MT: Какой позиции ты придерживаешься в застарелом споре между аналогом и цифрой, когда дело доходит до мастеринга?

BT: Я считаю, что всё здесь зависит от музыканта. Возьмите, например, Skrillex. Он же полностью  в цифре. Всем своим трекам он делает мастеринг, используя Ozone, и, на мой взгляд, это очень мудро. Да, несомненно, если ты работаешь с аналоговым оборудованием – ты получаешь совсем другой звук.  Некоторые люди, работая с компьютером, используют лимитер, потом экспандер, потом еще разок проходятся по звуку лимитером и превращают свою музыку в настоящую кашу, которую слушать больно. Пусть многие сейчас удивятся, но я работаю, в основном, используя компьютер. Я сам себе могу признаться, что работа с плагинами дает лучший результат моим клиентам в плане мастеринга. У меня нет аналогового лимитера, который управлял бы цифровыми лимитерами, они слишком медленные для меня. Иногда, знаете, сама по себе идея использовать аналоговое оборудование очень крутая. Но в действительности, всё обстоит совсем иначе. Но приходят люди, твердые как кремень в своих намерениях, мол, хочу пропустить всё через аналоговый сетап, и всё тут.

3.png

РРАБОЧИЙ ПРОЦЕСС В СТУДИИ Ten Eight Seven Mastering

MT:  Чтобы ты мог посоветовать людям, которые готовят свои миксы для мастеринга?

BT: Так или иначе, люди заблуждаются, когда думают, что самое главное в их миксе это громкость и ничего больше.  Каждый хочет, чтобы у него всё звучало громко и так и норовит противопоставить свой трек версии, полученной из мастеринга. Мне порой кажется, что люди больше думают о громкости трека, чем о самом финальном сведении. Трек после сведения, звучащий сбалансировано и правильно, можно после этого без особых проблем заставить звучать громче. Все могут выжать максимум из своего трека, но это не означает вовсе, что после этого он зазвучит лучше.  У тех музыкантов, чей уровень громкости реально высок и при этом материал звучит хорошо, это не тот уровень правильного звучания, это просто они его так обработали.

MT: Когда ты только получил трек от музыканта, как ты его анализируешь и решаешь через что его нужно пропустить?

BT: Когда ко мне приходит, скажем, альбом из 15 треков, я стараюсь быстро по нему пробежаться, прослушать, чтобы определить какой трек из общего количества звучит лучше всего или же какой из них самый громкий. Альбомы бывают настолько тихими, и тогда ты уже не сможешь сделать тихие по уровню треки громкими, как бы ни хотелось. Поэтому здесь нужно брать каждый трек и подгонять. Это то, чем так не любят заниматься многие. Некоторые музыканты приходят с треками, уровень громкости которых уже достаточно высок и не требует при этом работы с лимитером, но и они бывают или слишком тусклые, или слишком яркие в своем звучании. Некоторые звучат настолько хорошо, что мне даже не приходится их трогать. Люблю доверяться в работе интуиции, быстро проверяю все эквалайзером. Работа с программами позволяет делать это максимально эффективно.

MT: Говоря о громкости, как ты думаешь, откуда берется это желание, задрать уровень до небес?

BT: Все дело в клубах, однозначно! В прошлом ди-джей, играющий в клубах, не смог бы постоянно поднимать уровень громкости до предельной, иначе ущерба аудиосистеме было бы не избежать. Уровень громкости на микшере был ниже, и поэтому все хотели, чтобы их треки зазвучали максимально громко. У меня было много заказов, еще и потому что люди просили нарезать реально громкие дабплейты.  Потом пришли CDJ и цифровой формат. Стали доступны все эти лимитеры и максимайзеры, люди стали пробовать делать собственный мастеринг. Фактически винил стал помехой для цифры. Все бросились выкручивать из цифры по максимуму и со временем это звучание стало нормой.

MT: Как часто тебе не приходится что-либо делать с треком при его мастеринге?

BT: Если этого не требуется, то я даже не прикоснусь к треку.  Когда-то раньше, я рвал волосы на голове, думая, что от моих услуг откажутся, но потом я понял, эти люди пришли ко мне, потому что они не уверены в звучании.Matrix & Futurebound когда-то в прошлом присылали мне свои треки, но после обработки я понимал, что по звучанию разницы нет, или же если я пытался их улучшить, то получалось лишь только хуже. Некоторые думают, что сейчас к ним придет из мастеринга нечто невероятное, некоторые же остаются довольными результатом, считая его великолепным.

MT: Придут ли артисты типа Aphex Twin когда-нибудь в твою студию?

BT:  С большинством своих клиентов (даже при том, что я знаю их достаточно хорошо) я предпочитаю работать по электронной почте. Так легче отправлять им готовые треки. Поэтому я практически ни с кем из них не встречаюсь, всё общение идет через почту. А что касается Aphex, то он крутой, с ним очень легко и он знает свое дело. Он просто отправляет мне треки почтой и спрашивает: «У меня тут куча треков для тебя, глянь, что сними можно сделать?».  Я делаю мастеринг, отправляю их ему обратно, и в большинстве случаев для него они звучат идеально. Время от времени, в нашей работе с ним может что-то незначительно и меняется.

MT: Что ты можешь назвать самым главным элементом в мастеринге?

BT: Конечный результат, он должен быть! Если я сделаю свою работу паршиво, то ко мне больше никто не пойдет. Но, при этом, мастеринг вещь достаточно субъективная.  Одному нравится, другой плюется.  Я часто говорю своим клиентам: «Если вас что-то не устраивает или вы хотите что-то изменить, скажите мне. Особенно когда дело дойдет до работы с уровнем. Насколько высоким этот уровень должен быть?». Большинство людей, несмотря на все их слова, хотят, чтобы уровень громкости их треков был значительно выше. И редко, кто говорит: «Вы испортили мой трек. Он очень громкий».  И я берусь и делаю всё заново.  Если мы работаем над цифровой версией альбома, который также  будет нарезаться на винил, то я обычно сажусь с клиентом в студийной комнате, где мы работаем с цифрой,  и даю ему всё услышать. Здесь всё может звучать громко и безупречно, но когда клиент вернется домой и включит трек на своей привычной аудиосистеме или в наушниках, результат может очень сильно разниться.

                                             Ten Eight Seven Mastering – ОБОРУДОВАНИЕ

 Главная консоль

MT: Расскажи об основной консоли в твоей студии?

BT: Это хаб для всей студии. И если вы заметили, я большой поклонник продукции Maselec. Того, кто это всё изготовил зовут Leif Mases, и если я не ошибаюсь, он швед. Когда-то он работал звукоинженером для Abba, потрясающий технарь и профессионал с большой буквы. Он как-то пришел к мысли, что недостаточно выпускается консолей для мастеринга виниловых пластинок.

4.png

Например, должно быть что-то, что сделает низкие частоты моно, но поскольку вы не можете обрезать низкие в стерео,  поэтому и был создана консоль MTC-1, в которой встроен эллиптический эквалайзер и бегунок ширины стерео канала. Если музыка слишком широкая, то канавки на пластинке будут слишком глубокими и стороны могут быть повреждены, поэтому и нужно добавлять ширину стерео канала плавно. Эти две функции не были реализованы нигде, не на одном аппарате. Спасти ситуацию мог только самодельный вариант. У консоли есть контроль громкости, разные источники для нарезки. Я могу изменять огибающую на входе и использовать выход для тестирования результата.  Все мои аппараты на встроенных переключателях, никаких коммутационных панелей или бухт кабелей. Тут всё просто, или включено или выключено.

Станок для нарезки пластинок

MT: Расскажи вкратце о работе станка?

BT: VMS 80 – это станок флагман класса. Головка резака имеет трубку, через которую поступает промышленный гелий для охлаждения, в то время как катушки внутри нагреваются. Чем больше высоких частот посылаешь на станок, тем больше нагрев.  Когда игла резака доходит до лака, идет стружка, которая отходит от поверхности и сразу же засасывается в отвод. Нарезка, как процесс, похожа на закапывание пирамиды в песок. Чем глубже – тем шире канавка. Если пространства между канавками слишком мало, они начинают скакать вправо и влево, заходить друг на друга – в результате пластинка при дальнейшем проигрывании будет прыгать. В противном случае вы просто угробите кучу времени и заодно и качество пластинки.

5.png

Катушечники

MT:  Как ты используешь катушечник в своей работе?

BT: Это модель Studer A807 с разными режимами скорости. Она справляется со всем, что мне нужно. Во времена работы в Masterpiece там стояла Studer A820, которая был передовой моделью. У меня не было денег купить этот аппарат тогда, но я всегда его хотел. Людям нравится звучание с легким эффектом искажения от пленки. Музыканты, работающие с программным обеспечением, всегда хотят добавить немного шипения в свои треки. Недавно ко мне заходил Joy Orbison и ему надо было убрать эффект цифры, для этого мы всё пропустили через катушечник и загнали обратно в компьютер.

 MT: Насколько современные плагины дающие эффект искажения от пленки справляются с поставленной задачей?

BT: На самом деле существуют по-настоящему крутые плагины для этих целей. UAD создает плагины Ampex и Studer plug-ins с увеличенной битностью, в результате вы можете подстраивать звучание и добавление нужное шипение.  У многих музыкантов есть все эти плагины, очень многие из них производят такие компании, как Slate Digital или Waves. Я не хочу сказать, что  Studer намного лучше всех остальных, но это просто приятно иметь этот плагин в своем арсенале. Не скажу, что я поклонник подобного, но клиентам, знаю, этого хочется. Когда работаешь с пленкой, записав ее раз, пути обратно нет, ты очарован ей. В случае с плагинами, тебе постоянно приходится что-то менять и улучшать в процессе, людям не нравится всё это.

Выносная консоль

MT: И ты также используешь выносную консоль Summit Audio?

BT:  Да, у меня есть эквалайзеры от Summit и компрессоры, я очень люблю то, что выпускает эта компания. И если я добавлю 2 дБ на 10 кОм на консоли от Summit, разница в звучании с Maselec будет очевидна, но это скорее больше для точности.Если у меня на руках трек, который звучит по верхам плоско, я добавляю высоких при помощи Maselec, чтобы придать выразительности, но после настройки эквалайзеров от Summit и работы с компрессором звучать этот трек будет совсем иначе.

6.png

MT: В твоей студии есть оборудование для цифровой эквализации?

BT: У меня стоит цифровой эквалайзер от Weiss. Это имя создателя Daniel Weiss, я думаю. Модель EQ1-MK2  – это двухканальный семиполосный эквалайзер, но честно скажу, я его использую его в обход, поскольку привык в последнее время работать с внутренними плагинами от компаний UAD и FabFilter. В настоящее время не мыслю своей работы без двух плагинов – это Ozone 7 по причине того, что этот лимитер самый лучший из всех и плагин Brainworx V3 EQ. Я также использую в своей работе деессер и лимитер DS1-MK2. Очень люблю его, сколько он спас пластинок при нарезке, а ведь звучали они до этого крайне паршиво. Я могу обработать любой искаженный снейр, хэты или голос, просто сдвинув  частоту или изменив диапазон.

Мониторы PMC

MT: Расскажи нам, о мониторах PMC?

BT: Изначально они стоили 90.000 фунтов, но мне не пришлось платить такую сумму (смеется).  В каждой мастеринг студии, где мне приходилось работать, стояли такие, поэтому я привык к ним. Я работал с ATC и Genelec, но если мониторы  PMC правильно сфокусированы и у вас хорошая акустика, то на выходе получите просто невероятной звучание. Лучшего и не надо.  Думаю, это связано с использованием  “лабиринта” в этих мониторах. Даже при низком уровне они проецируют саббас настолько аккуратно, что перегружать их по громкости просто не требуется

7.png

ВОСКРЕШЕНИЕ ВИНИЛА

MT: Насколько сильно отличаются подходы к мастерингу в зависимости от носителя (винил/цифра)?

BT: Это две большие разницы. То, что делаешь в работе с цифрой, вовсе не обязательно делать при работе с винилом, особенно когда дело доходит до верхнего регистра. Некоторые говорят: «О, да!  Мне нравится звучание винила, оно лучше, чем у цифры», но  цифровое звучание ведь не становится хуже при каждом своем обороте.  Дело выбора.  Да, винил звучит более естественно, повторить эти безумные, скачкообразные частоты просто невозможно.  Людям нравится винил по своему звучанию, потому что оно более тусклое и слегка более теплое, а другие предпочитают цифру зажатую и громкую.  Так что не всегда получается нарезать цифровую версию на винил, разница порой может быть просто колоссальной.

MT: Как ухудшается звучанием винила с каждым оборотом пластинки?

BT: Внешняя сторона пластинки – это самая яркая по звучанию ее часть. По мере того, как пластинка вращается при проигрывании, вы теряете высокие, поскольку расстояние меньше, а количество времени, требуемого на прохождения такое же, и поэтому данных меньше. Вот поэтому, некоторые люди очень расстраиваются, когда на пластинке видят второй трек на обратной стороне. Они вздыхают с огорчением, поскольку это помеха для нормального звучания.  Чем больше диск, тем больше данных на нем с каждым оборотом, и эти данные и есть высокие или верхний регистр, по сути. В своей работе я меняю звучание композиции таким образом, чтобы по мере проигрывания высоких частот становилось всё больше. Да, винил – совсем не идеальный носитель, но многие об этом не знают.

MT: Но нынче многие возвращаются к винилу, даже если они просто хотят его послушать…

BT: Я думаю, всё дело в осязаемости этого носителя.  У нас теперь нет книг, CD дисков, видеокассет или DVD, все, что у нас осталось – это пульт дистанционного управления и телефон. Мы дошли до такого этапа технологического развития, что можем без труда передавать что угодно через интернет, и при этом мы по-прежнему продолжаем слушать MP3. Какого черта спрашивается? Разве MP3 звучат лучше?  Да, возможно проблематично заметить разницу между некоторыми файлами в 320 и WAV, но во всех остальных случаях – эта разница просто феноменальна. MP3 файлы появились потому, что пропускная способность интернета была слишком мала. На то, чтобы отправить альбом объёмом в 600 мегабайт, потребовалась бы неделя.  Поэтому и придумали более быстрый способ передачи, но, несмотря на то, что мы живем в эпоху расцвета цифровых технологий, мы также слушаем эти ничтожно маленькие файлы. У среднего CD диска 16 бит, и даже это уже невероятно.

8.png

ФИНАЛЬНОЕ СВЕДЕНИЕ

MT: Какого мнения ты придерживаешься в плане использования наушников при мастеринге и сведении?

BT: Я знаю многих, кто, купив наушники и оценив их качество, отказался от сведения треков через мониторы. Для них наушники показали более точный результат. Иметь наушники – это равнозначно тому, что у тебя была бы вторая студийная комната или второй комплект мониторов.  Зачастую у людей нет корректного оборудования. Я использую пару наушников LCD-X, и они звучат просто великолепно. Я раньше особо никогда не пользовался наушниками, но как показал опыт, не всё что звучит через мониторы можно с легкостью услышать. А наушники дают именно такую возможность. Например, искажение у кика, ты можешь услышать это в наушниках, но к удивлению, это искажение крайне сложно услышать на мониторах. Они слишком большие для этого. На мой взгляд, людям труднее всего работать с нижним регистром в своих треках, поэтому пара хороших AKGs или Beyerdynamics может быть отличным вариантом для сведения в наушниках.

MT: А есть что-нибудь такое из оборудования, что хотелось бы тебе добавить в свою студию?

BT: Если говорить про программное обеспечение, то я уже сделал небольшую «прокачку». Плотно работаю с  iZotope и от них я получил  Ozone 7 Advanced. Чему очень счастлив.  Мне нравится работать с плагинами от UAD, а что касается «железа», то я планирую  прибрести несколько новых конвертеров, чтобы попробовать в своей работе немного другой способ маршрутизации звука. Также хочется прикупить кое-что из продукции фирмы Manley.

MT: Как ты считаешь, будет ли студия Ten Eight Seven Mastering расширяться со временем?

BT: У меня сейчас очень много заказов. Мой брат работает здесь у меня по вечерам, так что со временем я открою вторую студийную комнату.  Многие в поисках работы присылают нам свои резюме, но нам пока нечего им предложить, и это плохо. Когда мне предложили работать в студии Heathmans Mastering, у них в трех зданиях работало 40 человек, с тех пор много чего изменилось.

Оригинал

Пeревод: Rustee (c) 2016